Полувековой эксперимент с лесом продолжили учёные в Сихотэ-Алинском заповеднике

Ученые из Владивостока, Благовещенска и Москвы участвуют в начатом ещё в середине XX века эксперименте. В таёжной глуши Сихотэ-Алинского заповедника они изучают лесную экосистему. На участке площадью в половину гектара учитывают и обрабатывают каждое дерево.

Александр Иванов, научный сотрудник института геологии и природопользования РАН (г. Благовещенск): «Срок жизни человек и срок жизни леса несоизмеримы. Нашей не хватает, чтобы пронаблюдать весь цикл развития лесных насаждений. Именно поэтому лесоводы придумали такой метод исследования, как постоянная пробная площадь».

Это участок леса, на котором за жизнью растительного лесного сообщества наблюдают десятилетиями. Таких в заповеднике около 40. На заложенную предшественниками в 1967 году площадь ученые возвращаются в шестой раз. Сегодня здесь смешанный лес: береза, осина, кедры, клёны и лиственница. При этом известно, что ещё в начале прошлого столетия тут стоял хороший кедровник.

Михаил Сало, научный сотрудник Сихотэ-Алинского заповедника (г. Владивосток): «В начале XX века здесь, на этом месте, прошел очень сильный пожар. Причем их, скорее всего, была целая серия. Здесь очень хорошо погорел, даже старый валеж особо не наблюдаю. Всё сгорело очень прилично».

Пожары – настоящее бедствие для лесов региона. И особенно для хлебного дерева приморской тайги – кедра. С начала XX века площадь кедровых лесов сократилась от 4 миллионов га до 2,5 – почти в полтора раза. Причины пожара на этой площади сегодня не известны, но именно он помог эксперименту. Как показывают данные мониторинга, с 67-го года участок больше не страдал от огня. Поэтому как спустя столетие кедровый лес восстанавливается от пожара, здесь видно наглядно. В 2016-м весомую лепту внёс и обрушившийся на Приморье тайфун "Лайонрок".

Александр Иванов, научный сотрудник института геологии и природопользования РАН: «Сейчас мы видим, что тайфун ускорил динамику, удалил вот этот березовый полог. Для нас интересно, что будет дальше, как будет реагировать хвойная порода (кедр и пихта) на вот это своего рода осветление».

Работают по чешской технологии филдмэп. С помощью лазерных дальномеров, угломеров и высотомеров определяют параметры каждого дерева.

Наблюдать таким образом за жизнью каждого дерева очень интересно. Многие за полвека выросли, другие не справились с конкуренцией, высохли или упали. Ученым предстоит найти ответы на важные вопросы. Как, например, влияют на лесную экосистему не только пожары, но и масштабные рубки. И связаны ли с этим участившиеся на Дальнем Востоке тайфуны и другие катаклизмы. Но уже сейчас есть интересные наблюдения. Отдельные деревья в заповеднике как будто «зависли». Определить, живые они или мертвые, сложно.

Алексей Олейников, старший научный сотрудник центра по проблемам экологии, продуктивности лесов РАН  (г. Москва): «Вот в первый раз с таким сталкиваюсь, хотя я работал во многих регионах России. И я привык, что дерево либо живое, либо мертвое, а здесь оказалось, что нет. Оно даже спустя пять лет лежит, оно уже вывернулось с корнем, но при этом оно продолжает вегетировать и пытается жить. А самое главное, оно дает семена».

По словам эколога, это говорит об устойчивости, пластичности и приспосабливаемости дерева. А ещё – о его невероятной тяге к жизни. Работы на площади предстоит много. Полученные данные проанализируют и сохранят для тех, кто придет через десятилетие.

Ирина Бочанцева, Андрей Ляпунов
Панорама