ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

Шахматист-философ Иван Волошин – о пережитых войнах, победах и "приморской породе"

23 Октября 2015, 14:30



Иван Волошин о возрасте задумывается редко, несмотря на то, что он чуть-чуть старше Приморского края. «Чуть-чуть» – это 28 лет. В августе этого года Ивану Федоровичу исполнилось 105 лет.

На юбилее были цветы, высокие гости, правительственные и прочие статусные телеграммы, журналисты. Загородный дом, в котором долгожитель Приморья коротает каждое лето, на несколько дней превратился в праздничную резиденцию. А потом все стихло. И вновь рядом остались самые близкие: любимые дочка и внук. «Что-то рано вы с визитом прибыли, – чуть грустно улыбнулся хозяин, вставая с кресла навстречу. – Нескоро еще следующий день рождения!»

3.jpg

Всегда ходи, а не просто двигайся

Каждое утро, бреясь перед зеркалом, шахматист из Спасска Иван Волошин традиционно произносит: «Надо подумать логически». И проводит бритвой четко выверенную кривую, следуя которой, лезвие делает подбородок безупречным. Великим шахматистом Ивана Федоровича как-то раз, абсолютно не шутя, назвал один из его учеников – единственный гроссмейстер Приморского края Александр Зайцев, который в 1969 году на чемпионате СССР выиграл Испанскую партию у шестикратного победителя Всемирных шахматных олимпиад Льва Полугаевского. Учиться играть у Волошина Зайцев начал, будучи еще мальчишкой: сначала учился  передвигать по доске фигуры, потом – оттачивать мастерство в серьезных баталиях. Впрочем, расхожая фраза «передвигать фигуры» Волошину не по душе.

«Нет, ну что значит «фигуры передвигать», – немного сердится хозяин дома. – Фигуры ходят. Каждый ход ведет за собой последствия. Это как в жизни, где нам предоставляется масса вариантов. И, заметьте, эти варианты не подчиняются вашей воле, что бы вы о себе ни думали. В вашей власти лишь сделать ход. Если вы будете просто бессмысленно передвигаться, система вас сломает».

Шахматную науку Иван Федорович до сих пор немного приправляет философией. Может быть, именно поэтому он сам стал знаковой фигурой в приморских и даже российских шахматах. В прошлом столетии, благодаря ему и его ученикам, Приморье гремело на всю шахматную страну.

В 1930–1950-е годы толстые и тонкие шахматные журналы СССР с удовольствием печатали об остроумных шахматных партиях Волошина. Одна из них, разыгранная на Спартакиаде РСФСР 1959 года, была опубликована даже в Английской шахматной энциклопедии. Но больше всего Ивану Федоровичу запомнился другой матч.

«В 1937-м в Хабаровске проводился чемпионат Дальневосточного края. Суровое время, – Иван Федорович расправляет плечи. – И вот из Москвы приезжает мастер Николай Григорьев – его называли «королем пешечного эндшпиля» («эндшпиль» – заключительная часть шахматной партии – «ПГ»). Человек-легенда, у которого учился завершать партии сам Михаил Ботвинник (первый советский чемпион мира – «ПГ»). Мы играем. И я выигрываю, выигрываю именно окончание партии. Знаете, это была победа. В том числе и над собой».

Тогда, в 37-м, вся шахматная пресса известила мир, что какой-то малоизвестный Волошин переиграл «короля». Но это было только начало.

2.jpg

Приморский генетический код

«До сих пор горжусь тем, что я, сын сапож­ника из Спасска, освоил древнее искусство шахмат, – улыбается Иван Федорович. – Учитель, наверное, был хороший».

Каким ветром занесло в спасский гарнизон будущего коменданта Москвы Кузьму Синилова сейчас уже не выяснить. В двадцатые годы именно он, в то время начальник Дома культуры РККА в Спасской дивизии, был первым наставником и соперником Ивана Федоровича в шахматной науке.

«Наверное, понравился я ему, потому что боевым пацаном был, – улыбается Иван Федорович. – Впрочем, как и все мы тогда. Вот что я скажу: генофонд у приморцев сегодня хороший. Сильный генофонд. Смотрите, моя семья перебралась сюда с Украины в 1912 году. Большая семья: пятеро детей, и папа не принц какой-нибудь – сапоги чинил. Однако хватило и ума, и таланта, и расчета, чтобы всю страну перейти-переехать, семью сохранить, до моря добраться».

Отец же настоял и на том, чтобы семья переехала из Владивостока, куда Волошины прибыли изначально, в Спасск. В те годы, по мнению главы семьи, Спасск был городком более спокойным и для сапожника более прибыльным: ботиночных дел мастера в столице были все «расписаны», а здесь все-таки был гарнизон.

«Ну, как был... Менялся он, – вспоминает Иван Федорович. – Сначала были японцы, потом – «беляки», потом наши пришли. Но мы как-то жили. Выжить – вот что было главным. Цементный завод закрылся, работы было немного. Военные, конечно, подкармливали гражданских, но приходилось надеяться и на себя: дети рыбачили, взрослые охотились».

1.jpg

Глупость от подвига отличается

Рыбачили спасские пацаны во время Первой мировой в основном при помощи гранат, а не удочек. Брошенных складов с боеприпасами было много, ребятня их раскапывала, разбирала по домам. Снаряды и гранаты прятали в огородах, на всякий случай – вдруг пригодится на рыбалку сходить.

Однажды решил Ванька с друзьями на фронт рвануть, 12 лет ему тогда было. А куда без гранат? Начал вставлять в одну из них взрыватель. Она и рванула. В общем, фронт пришлось отложить и спасать руку – обошлось, все пальцы на месте остались.

«После неудачного побега на фронт, мы еще на Тибет собирались, – улыбается Иван Федорович. – Но уже без гранат. Я сейчас не вспомню, откуда в спасской библиотеке в двадцатые годы были Майн Рид, Жюль Верн и Фенимор Купер, но все мальчишки читали приключенческую литературу буквально запоем и мечтали
о путешествиях».

Фронт нашел Волошина сам, в 1941 году. Можно сказать, пришел к нему домой, точнее, на работу. В сороковом году Иван, закончив механический факультет Дальневосточного политехнического института, пришел на Дальзавод, а через год уже руководил ремонтом военного флота. Всего в 1941-1943 годах работники «Дальзавода» построили и сдали в эксплуатацию три эсминца, 9 подводных лодок, 4 транспортных средства вспомогательного флота. Кроме того, в доках завода прошли ремонт 77 судов ТОФ. Выпускали на заводе и боеприпасы. Иван Федорович вспоминает, что работать приходилось с мальчишками, которым, чтобы дотянуться до токарного оборудования, приходилось подставлять ящики.

Однажды, вспоминает ветеран, у одного пацана ящик из-под ног выскользнул. Десятилетний мальчишка остался без пальца. Но на следующий день, наложив швы, уже вышел на работу. Вот это был подвиг, считает Иван Волошин.
А его мальчишество с гранатой – глупость.

«Мальчишки в войну и не мальчишки были, а серьезные, маленькие мужики, не по возрасту взрослые. Мне с ними было проще, чем с остальными, ведь до завода я успел поработать в школе, затем закончить педагогический факультет нашего Дальневосточного университета. Некоторое время проработал снова в школе. На механика выучился уже после, когда понял, что мне ближе логические и инженерные схемы, а в них дети ну никак не укладываются, – пошутил ветеран труда, который в победном 1945-м был награжден орденом Ленина.

4.jpg

Правила игры

Инженерно-шахматный склад ума вел по жизни Ивана Федоровича. На мой вопрос, помогали ли шахматы просчитывать людей, он ответил отрицательно. По его мнению, пижона сразу видно – что его просчитывать? Так что логику и математику применял только по делу.

Сообразительного инженера Ивана Волошина заметили: новатора с Дальзавода в начале 50-х годов перевели на завод «Звезда», там как раз собирались начинать ремонтировать атомный подводный флот. С мирным атомом инженеры сдружились не сразу. Слишком мало тогда о нем знали. За время становления ремонтного производства бывало всякое: и пожары, и утечки, но вспоминать об этом Иван Федорович не любит. Рассказывает только, что к тому времени вырос окончательно и вместо веры в бога обрел веру в вариативность судьбы и в то, что жить нужно, задавая себе каждый день вопрос: «Способен ты на что-то сегодня или не способен». 

«Я до сих пор так живу, – смеется долгожитель. – Только вот теперь проблемы не такие глобальные. Например, по утрам спрашиваю себя: «А зарядку сделать ты сегодня способен или нет? А присесть сколько раз сможешь? А в шахматы с внуком сыграть?».

Внук Ваня, кстати, очень похож на деда в молодости. Эдакий интеллигентный красавец, готовый пополнить ряды талантливых инженеров. На выбор внука дед никак не влиял – подошел к проблеме все с тем же философским спокойствием:

«Понимаете, в каждой игре обязательно есть начало, середина и конец, – объясняет Иван Федорович. – Можно, конечно, говорить о том, что внук – мое продолжение, но это не так. Пусть это будет его игра. А моя-то еще до конца не сыг­рана. Это серьезная партия. И она мне нравится».

Эльвира Гажа, «Приморская газета»

Система

Поделиться:  

Другие новости рубрики


Задать вопрос


Ваш е-mail:

Ваше имя:

Вопрос: