В Приморском патологоанатомическом бюро кипит работа настоящих детективов от медицины

Они не ведут прием в поликлиниках и не назначают лекарств. Их пациенты не скажут «спасибо». Их рабочий день начинается, когда все остальные поставили диагноз. Или когда диагноз поставить не успели. В Приморском краевом патологоанатомического бюро тихо, но здесь кипит работа настоящих детективов от медицины. Каждый образец ткани, каждый срез — это улика. Задача — найти главного «преступника», будь то агрессивная опухоль, редкий вирус или ошибка в лечении.

Илья Резничек, врач-патологоанатом:

— Вот они, биоптаты, в данном случае предстательной железы. Здесь с целью верификации диагноза, есть все-таки рак предстательной железы у человека или нет. Каждый биоптат описывается, и я даю общее заключение, ставлю свой диагноз, исходя из которого определяется клиническая тактика.

Всё, что удаляется, извлекается из организма человека, будь то родинки, желчные пузыри, аппендиксы, молочные железы с опухолью, плаценты, абсолютно всё исследуется в краевом патологоанатомическом бюро. От кусочка ткани до диагноза — путь в несколько дней. Ткань обезвоживают, заливают в парафин, режут на слои тоньше человеческого волоса, окрашивают. И вот он — ключевой момент. Патологоанатом смотрит в окуляр и видит не просто клетки, а пейзаж болезни. Он читает его, как карту.

Эржэна Норжилова, врач-патологоанатом:

— В этой специальности надо знать вообще всё. Не только, что касается патологической анатомии, еще какие-то клинические исследования, рекомендации для врачей клиницистов, для узких специалистов, если, допустим, это тема трансплантации, мне нужно знать не только какие-то морфологические особенности, характеристики, я еще должна знать, какие были показатели именно лабораторные, какие были заключения при других методах исследования, УЗИ, КТ. Все это нужно сопоставлять с картиной, которую я вижу в микроскопе.

Говорят, патологоанатом — последний врач вашей жизни, но это не так. Они ведут исследования о младенцах, беременности и даже подготовке к ней. В патологоанатомическом бюро хранятся срезы всех плацент рожениц Приморского края. Их исследование — часть работы отделения детской патологии. Это одно из самых сложных отделений, ведь здесь происходят и детские вскрытия.

Инна Филюшина, заведующая отделением детской патологии в Приморском краевом патологоанатомическом бюро:

— Эмоционально намного сложнее, но это наша работа, мы привыкли, кому-то же надо этим заниматься. Это очень важно, чтобы будущие родители в планировании дальнейших беременностей, если такое случилось, что они потеряли ребенка, им необходимо знать, в чем была причина, чтобы этого в дальнейшем избежать.

Самое большое заблуждение — что патологоанатомы работают только с умершими. До 70 процентов работы — это прижизненная диагностика. Биопсия, срочное гистологическое исследование во время операции. Хирург ждет их заключения в реальном времени, чтобы понять: удалено все или нужно идти дальше. И сегодня патологическая анатомия развивается быстрее многих дисциплин.

Евгений Коцюрбий, начальник Приморского краевого патологоанатомического бюро:

— Хотелось бы еще, чтобы в службе появилась молекулярная диагностика. И тогда мы можем говорить о персонификации опухолей, то, на что настроены выдающиеся исследования в области онкологии и болезни соединительной ткани. Спектр широкий.

Сегодня их день. Но празднуют они его как обычно — у микроскопов. Потому что их главная миссия — не ставить точку, а давать шанс. Шанс на точный диагноз, на правильное лечение, на ясность. Даже когда кажется, что все вопросы уже поздно задавать.

Ольга Адаменко, Олег Буймиструк, «Панорама»